10 апреля 2015 - 0 Comments - Интервью, Места, События -

ФЕСТИВАЛЬ ЗЕЛЕНКА. О СОВРЕМЕННОМ ТАНЦЕ НА УКРАИНЕ.

Zelyonka

антон

Zelyonka Fest — фестиваль современного танца, который вот уже 5 лет проводится в Киеве. Накануне его открытия в этом году мы поговорили с его основателем, хореографом и преподавателем, Антоном Овчинником о состоянии украинского танца и актуальных проблемах современого танца, в целом.

Катя Ганюшина (КГ): О вашем фестивале мне рассказали как о примере того, что начиналось все, как это обычно бывает, с необходимости показать свои работы, а за 5 лет фестиваль вырос в платформу, на которой не только работы показывают, но и продвигают современный танец в Украине, и пытаются украинскую сцену включить в международное пространство. При этом, понятно, что краеугольный камень для любого показа современного танца, а значит, и фестиваля — это зрители и привлечение зрителей. Мало кто понимает, что такое современный танец, и объяснить и заинтересовать этим не так то просто. Как вы с этим работаете?

Антон Овчинников (АО): Привлекать зрителей мне помогает мой партнер — Лена Лобова. Она PR-щик, работала 12 лет в коммуникационном холдинге. Сейчас это происходит так: я кого-то нахожу или мы обсуждаем, кого бы хотелось пригласить, подаю ей информацию, как я это все вижу, а она это переводит для зрителя, воспринимая себя как наблюдателя со стороны, не занимающегося искусством, но искусством интересующегося. Выстраивает информацию так, чтобы ей самой было интересно прочитать и хотелось пойти посмотреть. И, мне кажется, это самое важное для современного искусства, перевод на понятный зрителю язык, не примитивный язык, не делать из этого профанацию, не обесценивать. Но говорить так, чтобы люди заинтересовались, пришли в танцтеатр, несмотря на то, что никогда раньше, возможно, такого не смотрели. Фестивальная площадка у нас сейчас не очень большая — 200 мест, среднеформатный театр. Мы пока прорыва не совершили в плане привлечения зрителя, несмотря на то, что сейчас подключено больше, чем обычно, коммуникационных каналов в Интернете, в прессе, на телевидении.

КГ: А по твоим ощущениям, за 5 лет существования фестиваля, выросло количество людей, интересующихся и смотрящих современный танец?

АО: На этом фестивале посмотрим, на прошлом зрителей было явно больше, чем на предыдущих. Есть такая особенность, которую мы пытаемся переломить, что 80% тех, кто идет смотреть на современный танец, это танцоры и хореографы, а также их друзья, то есть, это, в принципе, одни и те же люди всегда. Новые люди по большей части приходят посмотреть что-то в первый раз, и для них он часто становится последним. Поэтому это тоже была одна из задач — привлечь «не танцоров». Сейчас люди очень много стали ходить в театр — в театрах аншлаги, на спектакли в выходные билетов не достать. И если есть такая большая категория людей, которые ходят в театр, то почему они не ходят на танцевальные спектакли? Мы не берем какие-то авангардные формы танца, которые человеку без подготовки трудно понять, но хотя бы на те, где есть более-менее понятная драматургия, что-то общее для человека, который привык к традиционному драматическому театру. Как привлечь такого зрителя? Здесь тоже складывается интересная ситуация. С одной стороны, получается, что коммерческим танцорам, которые работают в клипах и подтанцовках, это неинтересно ‑ они считают, что это какие-то совсем другие танцы. Театралы считают, что это ниже их уровня: «А, вот эти танцульки, которые по телевизору? Нет, ну что вы, мы на это смотреть не пойдем! Нам нужна драма и катарсис!» И получается, что танцтеатр — это такой средний слой, в который никто из сформировавшихся зрителей не попадает. Есть задача эту публику привлечь, и мне кажется, мы ее выполняем, потому что новых зрителей становится все больше.

КГ: А как и где обычно показывают свои работы хореографы, если не на фестивале?

АО: В Киеве сейчас современный танец базируется в Центре современного театрального искусства имени Леся Курбаса. В других городах тоже есть свои площадки (обычно до 100 человек зрителей). Плюс, стали показываться просто в репетиционных залах — я такого не ожидал лет пять назад, когда мы все только начинали. То есть, сейчас нет такого подхода, что мы должны идти в театр, на сцену, звук, свет прописывать. Сейчас все идет в сторону упрощения. Скоро мы, наверное, и на улице будем показывать свои работы – пафоса и ощущения собственной исключительности становится все меньше.

КГ: А существует обособленность сцен или как-то все объединено, связано? Вот, например, на ваш фестиваль из разных городов люди приезжают?

АО: Да, к нам на фестиваль приезжают из разных городов, в том числе и зрители. Не так много, как хотелось бы, но сейчас, в основном, из-за проблем экономического характера. Мы выстраиваем политику фестиваля так, чтобы он становился национальной платформой, на которой мы могли бы презентовать лучшие работы за год из разных городов Украины. И сюда же, в Киев, приглашаем кураторов различных фестивалей из Европы, которым было бы интересно что-то наше показать у себя на фестивалях.

КГ: Насколько я понимаю, не такой формальный, но обмен уже существует, к вам приезжают представители европейского танцсообщества, а показанные на вашем фестивале украинские работы едут потом на европейские фестивали?

АО: Да, он есть, буквально уже после прошлого фестиваля у нас сформировалось предложение о кооперации. Сначала мы обсуждали это между четырьмя фестивалями: наш – Зеленка Фест, в Любляне (Польша), Вильнюсе (Литва), в Минске (Беларусь). Мы хотели объединить эти четыре фестиваля в цепочку, и в этом году сделать так, чтобы на каждом из четырех фестивалей присутствовали гости из трех других стран. У нас не получилось поехать в Минск, потому что просто нет денег. В Литву наши ребята поедут, в Любляне вообще хотят сделать целый день, посвященный украинскому танцу, возможно, это будет 3-4 перформанса. На наш фестиваль приезжают белорусы SKVO`S Dance Company с перформансом «Предметный разговор», поляки Люблинский Театр Танца с работой «Истории, которые мы никому не рассказывали». Литовцы Arts Printing House привозят спектакль «Контемпорари», как раз про границы современного танца. То есть, в принципе, кооперация работает.

Вообще, ситуация такова, что к нам сейчас едут те, кто может сам оплатить себе все – с нашей стороны никакого финансирования нет.

КГ: А в России украинские хореографы нечасто показывают свои работы.

АО: Зато на российском телевидении много наших хореографов. Раду Поклитару, например, на шоу «Танцуй».

КГ: А ты сам как относишься к этим программам?

АО: Это другое. Это телевидение. Это бизнес, и ему надо чем-то зарабатывать. И если бы мне предложили что-то такое поставить, возможно, я бы не отказался. Если я смогу найти внутренний компромисс в себе между тем, что мне хотелось бы сделать, и тем, что от меня хотят, то почему бы нет.

яйца2

Фото: Алиса Волкова

КГ: А насколько, на твой взгляд, такие программы привлекают внимание к современному танцу?

АО: Мне кажется, это вопрос достойный небольшого научного исследования, потому что, с одной стороны, да, привлекает. До того, как у нас началось это шоу, вообще никто не знал, что такое contemporary dance в принципе, люди только удивленно открывали глаза. А с появлением этого шоу началось открытие новых школ, мастер-классы, все начали танцевать-танцевать-танцевать. Дало ли нам это больше зрителей? Многие приходят, но, как я уже сказал, первый и последний раз. Мне кажется, что в нашей сфере нужен другой подход. Нужно место, где регулярно будут показывать работы, где можно увидеть современный танец на постоянной основе, пусть даже раз в месяц. Люди должны привыкнуть, что есть место, куда они могут прийти и посмотреть современный танец. То есть эту потребность надо предугадывать, а не ждать пока она возникнет. Предлагать ее, чтобы не было такого: услышал где-то о современном танце, поинтересовался, где его посмотреть, посмотрел по сторонам, а у нас этого нет. Мы будем пытаться с сентября выстраивать такую работу на постоянной основе, будем делать график презентаций, лекций, показов хотя бы на ближайшие 3-4 месяца.

КГ: У вас и в рамках фестиваля в этом году появилась программа лекций и обсуждений?

АО: Да, в этом году это в первый раз. Нам много говорили после прошлого фестиваля, что надо это сделать, надо больше времени на общение друг с другом. Я немного по поводу этих новых форматов волнуюсь. Самое сложное во всех дискуссиях с участием зрителей — то, что зритель не знает, о чем спрашивать, и как выстраивать эту коммуникацию. Говоришь, давайте обсудим. А все молчат. Раньше так было. Сейчас я уже понимаю, что надо начать самому что-то рассказывать. Люди иногда боятся что-то спрашивать, боятся показаться глупыми со своими вопросами. Встанет какой-то критик или журналист, задаст вопрос в контексте развития танца в мире, а простой зритель сидит и думает, ну, как я теперь со своими вопросами, что-то вроде «почему все танцуют босиком, а вы танцуете в тапочках». Ну, посмотрим, как это сейчас все произойдет. У нас в программе будут лекции про то, как можно развивать современный танец. Советник министерства культуры Франции по развитию перформативных искусств Лоран Ван Коте поделится опытом Франции в этом вопросе. А Гжегож Кондрасюк (Университет Марии Кюри-Складовской) и Ришард Калиновский (Люблинский театр танца) расскажут про польский опыт. Еще мы пытаемся привлечь к дискуссиям культурологов и людей из других сфер, потому что у них более широкий охват контекста. Хореографы очень часто ничего не знают о других жанрах искусства и связи между ними.

КГ: А с точки зрения профессионального образования, куда за ним идут люди?

АО: Есть у нас 3-4 ВУЗа, в которых есть кафедры хореографии. Я преподаю в Национальном университете культуры. К сожалению, общая для всех вещь — отсутствие системы. Даже в рамках одной кафедры у каждого преподавателя свой «кружок танца», как я это называю. И эти кружки между собой никак не пересекаются, они существуют отдельно друг от друга. Это все равно, что современное искусство рассматривать в отрыве от социального и политического контекста, или как изучать современный танец, не привязываясь к тем событиям, которые происходили в обществе параллельно в то же время. Все в мире взаимосвязано, а здесь у каждого свой кружок, и перспективы никто не видит, ее нет, по сути. Студенты приходят танцевать, а выясняется, что практических пар не так-то много в программе. То есть, приходят они очень мотивированные и горящие, много приходит, все хотят репетировать и выступать на сцене. К концу первого курса около 20% понимают, что они не совсем туда попали, и потом они начинают по разным причинам угасать. Кто-то в шоу-бизнес идет, кто-то уезжает на контракты работать, как только открывается возможность. Ну, и понятно, что экономическая ситуация тоже здесь играет немаловажную роль.

КГ: А какие-то компании существуют, куда можно пойти работать после окончания образования?

АО: По сути, нет. Есть Киев-Модерн балет, но зарплаты в муниципальных театрах сами знаете какие. Коллегам обычно приходится работать в нескольких проектах.

КГ: А если попробовать подвести итог, глобально, на твой взгляд, почему так мало людей современным танцем занимаются, и так мало его смотрят?

АО: Глобально, на мой взгляд, у нас просто нет традиции критического взгляда на мир через призму движения. Ну, или через призму танца, если так понятнее. Танец в нашей истории всегда был для другого, у него всегда было много целей, задач, способов восприятия и создания. Но он никогда не работал, как современное искусство. У художников, музыкантов это всегда было, в большей или меньшей степени — такой себе художественный авангард. Современного танца никогда у нас не было. Возможно, поэтому так тяжело сейчас развивать фестиваль современного танца.

Не менее важный фактор и то, что традиция восприятия танца, как развлекательной составляющей шоу-бизнеса слишком сильна. И телевидение льет воду только на эту мельницу – «красиво и эмоционально станцуй и заработай на этом денег» или еще по-другому «поезжай в Китай и тебе там заплатят, просто потому, что ты европеец — можешь даже не танцевать».

Танец нужно уметь смотреть. Нужен опыт, нужен комментарий. А с другой стороны, нужно финансирование, чтобы все это поднять. И только тогда это станет «культурной индустрией», которая будет, в том числе работать на экономику страны и давать рабочие места. А сейчас, например, у меня нет ответа на вопрос, почему Министерство Культуры выделяет миллионы гривен на то, чтобы научить хореографов за бюджетные деньги, а они сразу же уезжают работать за границу. Почему мы платим за то, чтобы наши люди уезжали развлекать других за рубеж? Сплошные противоречия… Есть над чем подумать и куда двигаться. Самое время для бунтарей и революционеров, ничего с этим не поделаешь, сами видите, что происходит вокруг.

Антон Овчинников — основатель и соорганизатор ежегодного международного фестиваля современного танцевального театра Zelyonka Fest, один из cоздателей и хореографов коллаборативного проекта MOST dance project, преподаватель кафедры современной хореографии в Киевском национальном университете Культуры и искусств.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика