16 декабря 2016 - 0 Comments - События -

GALA. Хореограф Жером Бель

gala

gala

5 декабря на сцене «Театра наций» в рамках фестиваля NET состоялся показ проекта Gala Жерома Беля –  концептуального французского хореографа, развивающего специфическую линию в современном танце – non-dance. Аня Козонина – о теле как театре, шоу как прикрытии и утопическом сообществе Беля.

Спектакль Gala, точнее, его структура, гастролирует по всему миру, и в каждом городе Жером Бель проводит кастинг, создавая «танцевальную кампанию» из местных жителей. Традиционно перформанс начинается со слайд-шоу, демонстрирующего разные театральные пространства: от богато украшенных пафосных классических театров до импровизированных сцен на открытом воздухе, от современных европейских блэк-боксов до полуразрушенных сценических коробок в одной из мусульманских стран. Взгляд из зала сменяется взглядом со сцены: вместо занавеса мы начинаем видеть пустые зрительские ряды: красные кресла, бэльэтаж и амфитеатры сменяются фотографиями пластиковых стульев, а в самом конце нам показывают зал, очень похожий на тот, в котором сидим мы сами.

Этот пролог, успевший утомить жаждущих экшна зрителей, очень четко обозначил, что в этой работе интересует Беля. Театр в этих слайдах предстает как некая машина производства социальных отношений. Очевидно, задачи королевского театра как хранителя призраков элитарной культуры странно контрастируют с любительским театром на пляже, цели которого больше связаны с социальной интеграцией и живым взаимодействием. Но контрасты эти становятся видны на фоне общего: на каждом фото есть сцена и зрительный зал. Однако «перевертыш», который разыгрывает режиссер в этой подборке, показывая два типа взгляда, как будто намекает на то, что в его перформансе зритель и актер в любой момент могут поменяться местами.

Проект Gala называют инклюзивным: для каждого показа Бель набирает двадцать человек с разным двигательным опытом, среди которых – ребенок, подросток, человек в инвалидном кресле, несколько балетных танцоров, человек с синдромом Дауна, пожилая женщина и старик, очень женственные мужчины и мужественная девушка, очень полная женщина, несколько человек с неопределенным танцевальным бэкграундом… В общем, для неподготовленного гражданина это каталог аномалий. Кто-то из них более, кто-то менее интересный. Структура перформанса удивительно проста. На сцену выносится перекидной календарь, на котором сменяются надписи: балет, вальс, Майкл Джексон, поклон, импровизация на 3 минуты, соло, коллектив. Каждый, как может, демонстрирует элементы названных танцев: сначала мы наблюдаем череду нелепых пируэтов, в которых профессионализм балетных танцоров вызывает восхищение публики на фоне неловких попыток любителей. Но с каждым новым элементом выстроить эту баррикаду становится всё сложнее: профессионалы вальсируют так себе, а вот кружение в вальсе полного мужчины и девушки в инвалидном кресле выглядит куда более плавным: колеса для кружения приспособлены лучше, чем балетные ноги. Лунная походка еще больше деконструирует примат техники: в ней одним из наиболее выразительных моментов оказывается резкий поворот головы в зал, который удается, видимо, самому большому любителю Джексона. Заканчивается этот парад упражнений сольными выступлениями некоторых участников, за которыми, как на классическом танцевальном классе, повторяют все остальные. К этому времени зрители успевают полюбить всех перформеров без исключения, принять их индивидуальную манеру двигаться и почувствовать себя навеки освобожденным от автоматизма стигматизации.

В последней и самой длинной части перформанса выясняется, что скопировать импровизацию любителя так же сложно, как повторить балетную связку; что профессионалам и не снилась грация рук мужчины с синдромом Дауна, а неконтролируемые конвульсии Сони Левин под Push the tempo вообще не поддаются копированию. Но Бель не был бы гениальным хореографом, если бы ограничился критикой примата техники/традиции, посмеялся над элитизмом театра и заключил, что каждый человек — индивидуальность. «Разные и равные», «каждый может танцевать», «все люди – аномалии» – все это клише, через которые так трудно пробиться высказыванию. Но, мне кажется, что этот спектакль, со всей его уникальной простотой, на более глубоком уровне осмысляет театральность и телесность.

_dsc6287

Московский показ Gala. Соло Сони Левин. Фотограф: Сергей Петров

Хореографические элементы, которые исполняют участники, выступают здесь рамкой, некоей линзой, через которую мы видим, как тело себя выдает – выдает свой двигательный бэкграунд, свое происхождение, свои привычки, свой характер, свое волнение; все то, чем оно является, и то, чем оно хочет казаться. Я бы намеренно не стала говорить здесь «люди», а назвала бы перформеров «телами», потому что в этой работе именно тело и доступный ему способ коммуникации (движение) становится медиумом, способным доносить информацию. Впрочем, тело – это всегда медиум, просто гегемония языка в нашей культуре вытесняет это на периферию, куда-то в область интуитивного.

Бель предъявляет тело как поверхность, на которой постоянно совершается театр, хотим мы этого или нет. Будучи самим собой, оно всегда что-то исполняет, и особенно это заметно в «свободных» жанрах, таких как импровизация. Если позволить телу делать что угодно, оно будет отыгрывать какие-то роли и стереотипы. Мы будем видеть, как оно часто хочет быть чем-то другим: быть красивее, грациознее, быть легче или, наоборот, освободиться от эстетического. Пока оно недостаточно натренировано, оно будет демонстрировать стремление быть «лучше», а когда оно слилось с какой-то нормой (балетной, модерновой, нормой контемпорари), мы будем видеть, как оно усиленно идентифицирует себя со своими навыками. И в спектакле Беля мы наблюдаем тела как своеобразные территории, на которых проявляется их мерцающая идентичность.

Тут можно вспомнить концепцию феноменологического и семиотического тела, которые противопоставлены у Фишер-Лихте как тело перформера (присутствующего, тела как такового) и тело актера (скрывающегося за своей ролью). Несмотря на то, что у участников Gala нет ролей (их задача скорее прочитывается как «быть собой в специфических условиях»), мы видим тело как таковое, то есть тело живого человека, как нескончаемое театральное действие, сочетающее объективный физический опыт (в котором тело честно) и уровень личных интенций, желаний, заблуждений человека (которые тело волей-неволей транслирует). Тут можно возразить, что эти люди находятся на сцене, а это сама по себе театральная ситуация, однако структура спектакля как набора упражнений создает впечатление, что все это актуально и без наличия зрителей, как если бы мы смотрели этот перформанс на видео.

Танец (и шире – движение) оказывается идеальным способом предъявить реальность тела и человеческой личности в обход слов. Режиссер предъявляет людей как движущиеся скульптуры, состоящие из социальных наслоений. И именно в этом смысле становится совершенно неважно, профессиональные это танцоры или любители, молодые или старые, «больные» или «здоровые». Бель находит такой ракурс взгляда, в котором привычные иерархии себя дискредитируют. Люди «равны» не потому, что в Конституции пишут про равные права, а потому что все — подвижные слепки своего опыта, который безостановочно транслируется телом. И в этом смысле Gala является очень убедительным высказыванием в ряду попыток, предпринимаемых разного рода «инклюзивными» театрами, которые часто делают ставку на нарратив, истории и жалость, впадая в ту или иную степень спекулятивности.

По формату спектакль Беля – очень странное сочетание классического перформанса и шоу. В первых пируэтах любителей еще виден след символического обнажения, которое лежало в основе работ перформеров 60-70-х годов. Убрать все лишнее, остаться нагим (в прямом или переносном смысле), и в этой наготе, за которой всегда — некая жертвенность, установить особый контакт с аудиторией. Уязвимость, раскрытие несовершенства танцоров – все это действительно есть в Gala как предложение зрителям преодолеть вуайеризм и вступить в другие отношения с участниками. Только вот странным образом этот тип взаимодействия не только встраивается Белем в пространство классического театра, но и подается в формате шоу – самом что ни на есть массовом формате (тут и китчевые костюмы в блёстках, и эффектные популярные песни). Бель берет жанр, наиболее близкий самой неискушенной публике, формат, предполагающий зрелище, объективацию, пассивность, – в общем, все то, что пытается разрушить перформанс, современный театр, концептуальное искусство, и, вместо того, чтобы подвергнуть его прямой критике, использует возможности этого формата. Как сказал один мой знакомый после показа, «Блёстки реально работают!» Так Белю удается почти невозможное: подать концептуальную работу под масскультурным соусом, завернуть свой гуманистический (то есть политический) посыл в спектакулярную обертку шоу, покрытую блёстками. По духу это напоминает акции современных художников, которые читают лекции о современном искусстве в электричках под видом несанкционированной торговли (продавая вместо кроссвордов репродукции Матисса). В общем, если современное искусство может быть либо пропагандой, либо товаром, то Gala отлично работает в обоих направлениях, заставляя при этом публику достигать просветления.

Может быть, мы должны воспринимать перформеров и зрителей как два противопоставленных сообщества, которые наблюдают друг за другом. В зале – просвещенная публика, среди которой, скорее всего, нет подростков, инвалидов и людей с ментальными расстройствами; на сцене – идеальное сообщество Беля, частью которого хочется стать. И Gala дает возможность помыслить такое сообщество и, может быть, даже общество, предъявляя его модель через всем понятную и радостную практику – танец.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика